загрузка...

Почему все люди злые

Почему люди такие злые? Хуже зверей…

Суровая правда в том, что нечеловеческая жестокость свойственна только человеку. Ни одно животное не сравнится с человеком по силе проявлений ненависти к себе подобным. Почему люди бывают такими злыми?

Каждый день в средствах массовой информации мы сталкиваемся с примерами ужасной жестокости. Избиения, убийства, массовые убийства, пытки…

Парень убил девушку из-за того, что она в компании посмеялась над ним. На теле жертвы нашли 122 удара. Экспертиза выяснила, что уже первый удар был смертельным. Психиатрическое освидетельствование показало вменяемость виновного.

Откуда берется эта нечеловеческая жестокость?!

Первая причина того, что люди в мегаполисах такие злые, кроется в том, что мы просто не привыкли жить в больших городах. Вы можете мне возразить и сказать, что вы родились и выросли в Москве и родители ваши здесь родились, а у кого-то и бабушка с дедом. Это меня никак не убедит: тысячи и десятки тысяч лет мы существовали в совершенно других условиях. Мы жили в те времена, когда на расстоянии десяти вытянутых рук не было ни одного человека. К нам близко подходили только те люди, которых мы хотели видеть рядом. Сейчас мы вынуждены жить в других условиях, но генетическую память не обманешь: наши предки жили в более свободной обстановке.

Мы не хотим ничего решать

Ведь мы все сталкиваемся со «злом» ежедневно — будь вы на улице, в торговом центре, ну естественно на дороге… где угодно…

И именно от того, что есть, и можно перейти к тому, что должно быть – от «дескриптивного» к «прескриптивному», описательного к предписательному. Это – те же причина и следствие; чтобы увидеть, что должно быть, нужно понять то, что есть. Нужно уметь поставить себя на место другого. Когда вам больно от чужих страданий, а и чужие страдания и ваша душевная боль от них объективны, это то что есть, – это и определяет то, что вы должны в связи с этим что-то предпринимать. Даже больше того: жалость, сама по себе, хотела бы сделать все, до «последней рубашки» и далее, так что задачей этики является скорее определить то, чего вы делать все-таки не должны… Короче, вопрос, что именно следует предпринять в конкретной ситуации – вопрос уже не столько этики, сколько рассудочной способности, которая взвесит, что конкретно вы можете сделать, что будет полезно сделать, и что будет сделать справедливо (то есть не причиняя ни другим, ни себе страданий больших, чем испытывает несчастный, или излишних, ни к чему не ведущих). Как видим, этика добрых разумна – она отражает способность к истине, способность к объективной картине мира, в которой, в отличие от картины мира эгоцентрической, субъект этики в мире не один, и самоценен для него каждый. Во всяком своем шаге этика добрых опирается на разум; по выражению Дж. Флетчера, справедливость есть «доброта распределяемая» – «сердце, пользующееся головой».

Когда вам больно от чужих страданий, это самое, повторю, и значит, что вы хотите помочь. Сострадать и желать помочь – одно и то же: таким образом, этика – в наших собственных желаниях (стилистически вернее было бы сказать «в собственных интересах», но слово «интересы» почему-то стало синонимом «материальной корысти»). А раз так, ни о каком «прыжке веры», которую якобы мы должны сделать к нашей моральности, говорить не приходится!.. Если вы прикоснулись к горячему утюгу, вы должны отдернуть руку и одновременно хотите это сделать, ни убеждать вас в этом, ни тем более ссылаться на божественные или другие императивы не нужно. Ваша реакция естественна, как закон природы. Если хотите есть – никакого «прыжка веры» к бутерброду, это просто следствие из причины. Если видите чужую боль – вы думаете, можете ли помочь, и это тоже «прескриптивное», прямо вытекающее из «дескриптивного»! – «Прыжок веры» или тонкая аргументация каких-нибудь «разумных эгоистов» были бы кстати, если бы вы страдали (в случае утюга) кожной нечувствительностью, или (в случае бутерброда) расстройством пищеварения. Вот именно так и нужны – «прыжки веры» или софистика плоских рационалистов – людям злым, страдающим недостатком психической отзывчивости. Но это уж вопрос, именно, скорее медицинский или психиатрический – чем этический. Эгоцентризм ведь это психическая недоразвитость…

…Вообще-то, могут сказать метафизики, «прыжок веры» нужен и для того, чтобы поверить в объективное существование мира вне моего Я. Как отличить сон от реальности?.. Но объективный реальный мир, на определенной ступени развития разума в нас, все-таки представляется настолько более вероятным, чем солипсистский мир миражей, что о том «прыжке» давно забыто, теперь труднее «прыгнуть» в обратную сторону и поверить в солипсизм, в Беркли… Продолжает практически верить в солипсизм, как будто, лишь общепринятая «злая» этика. Это вполне соответствует тому слишком известному феномену, что развитие нравственное в человечестве разительно отстает от его научного и технического развития…

Итак этика добрых – способность к объективности, моральная объективность, одно из прямых применений человеческой разумности. И «золотое правило» («поступай с другим так, как хочешь, чтобы с тобой поступали») – для доброго человека не нуждающееся в доказательствах, как самоочевидное – ведь это та самая гениальная простота рационализма…

5. Еще о том же: злому поможет только Бог.
«Интериоризация» ничего не обосновывает

В себе самом злой философ-этик добрых импульсов не находит (или по традиции верит, что их там искать не следует, и в этом уподобляется злому), и этика превращается для него в загадку, «философский вопрос». Разрешить сей вопрос он пытается, главным образом, с помощью еще большей загадки – соответствующей религии. Это загадка бытия злого и мстительного Бога-личности, дающего нам, по своей святой высшей прихоти, свои «заповеди», разумных оснований которых углядеть земному рассудку будто бы невозможно, а потому и исполнять которые нужно не по смыслу (это не дело ума смертного), а так, как исполняют закон и как исполняют ритуал: буквально и благоговейно.

Сей подход, конечно, в корне противоречит всему учению Христа, противопоставившему «дух» – «букве», и весь «закон и пророки» заменившему одним-единственным положением, отражавшим необходимость расставания с дикарским эгоцентризмом («поступай с другим так, как хочешь, чтобы с тобой поступали»)… Христа, который слишком хорошо отличал «добро» от «субботы» (правила), и говорил, что «можно и в субботы (вопреки правилу) делать добро»… Христа, который окончил, по приговору праведных, свою жизнь на кресте!.. Но на то, кажется, и существует христианская церковь, чтобы фарисеизировать (превратить в жестоковыйного законника) самого Христа. То есть адаптировать учение, направленное против глупости и жестокости, для самогó «злого дурака».

Вот, например, как рассматривают проблему обоснования этики на Христианском медицинском сервере. (То, что у людей, профессионально занятых добрым делом, как то «профессиональных» христиан и дипломированных врачей, могут быть большие проблемы с непосредственной добротой или сострадательностью, приходится, увы, замечать постоянно.) Там, как и следует ожидать, осуждают «ситуативную этику» (всего лишь указывающую на ту очевидность, что добро – задача, «добрый плод» поступка в конкретной ситуации, а не набор мертвых правил для всех ситуаций). На этом сервере приводят цитаты из книги немецкого профессора истории церкви и философии Лутца фон Падберга, под характерным названием «Этика: между самовыражением личности и богоориентацией». Вот одна из этих цитат – я бы сказал, на неакадемическом разговорном языке, потешная:

«Американец И. Флетчер ввел даже термин “ситуативная этика”: “Что служит помощью кому-либо, – то и хорошо. Ведущей моралью в решениях христианина является любовь и ничто иное…” В такой концепции, конечно, устойчивые этические нормы нежелательны. Они ограничивают независимость человека в том, чтобы самостоятельно взвешивать свои решения, единственным ориентиром для которых является любовь к ближнему. По сути, это – демонтаж обязательных нравственных устоев общества. Ошибка, очевидно, в том, что этическая норма снова ищется в самом человеке. Но вот проблема: ее там нет. И потому не зря сказал Достоевский: “Где нет страха Божьего, там все позволено”.»

Действительно – проблема, если ее (доброй воли) в человеке нет! Но разве каждый не знает, что было бы добром для него самого, и не может по этой «норме» судить о добре ближнему? Не этому ли и учил Христос?..

Да уж, если для кого-то любовь к ближнему (естественная доброжелательность, эмпатия) – пустой звук, и соответственно никакой нравственной задачи (помочь ближнему в его нуждах) в самом себе он решительно не находит, то для него этика – «проблема». Такому человеку «все позволено», то есть он способен на все, на любую подлость или жестокость. И удержать его от преступлений может только страх; на то имеются, конечно, судьи и палачи, но коль скоро в земной жизни уследить за каждым все-таки невозможно, это должен быть страх перед всевидящим Богом – «страх Божий». Страх и составляет решение…

Вспомним, что «страх Божий» – это религиозный, или лучше сказать архаически религиозный, синоним совести. Действительно, совесть злых не содержит в себе ничего от личного сожаления, или от сострадания потерпевшему; это именно некоторое производное от страха, страха суждения и наказания. Страхом, кстати говоря, она и потенцируется – если какое-то явное зло обществом не карается, никакого эмоционального дискомфорта у совершившего его злодея оно не вызывает. (Совесть добрых, напротив – это та самая жалость, или сочувствие, травмированная эмпатия, помноженная на сознание какой-то собственной ошибки, собственной вины.) Из этого следует, что и совесть злого – не «внутри него есть» и сама зависит от решения сформулированного выше «основного вопроса». Считаться с ближним вынуждает его какая-то, лучше всего всевидящая, способная покарать власть. Как минимум, это поддержанный социальным инстинктом страх осуждения того социума, в котором наш злой нравственный человек занимает свое место и от благоволения которого зависит. Здесь Бог, как надличностный фактор – социум.

Но есть, впрочем, у злого (или как будто злого) философа-этика еще решение «основного вопроса этики» чего ради я стану считаться с другими людьми, если мне самому это не нужно? – и именно психологическое решение.

Прежде всего, Вам необходимо понять, что не все люди злые, да и злые люди, далеко не всегда таковыми являются. Даже самые злые люди в другой ситуации и обстановке, могут быть приятными в общении и добрыми.

Конечно, можно обвинить всю Церковь – дескать, здесь все такие, потому что этого дядьку с бородой так воспитало Православие. Но можно отнестись и по-другому. Если вы, как пишете, приходите к Богу в православный храм, то можно вспомнить, что тот, кто тянется к Богу, должен стараться прощать обиды, молиться за врагов, быть блаженным по слову Христа, когда вас несправедливо обижают, унижают и т.д.

В книге святого Паисия Афонского есть притча о людях, которым ничего не нравится в церкви. Если спросить у мухи, где здесь цветы, она скажет: «Цветов не видела, а вот помойки, нечистоты – могу сказать, где их много». Если же спросить у пчелы, где нечистоты, она удивится: «Какие нечистоты? Я видела только цветы…» Так и человек, который хочет видеть грязь, везде ее найдет.

Старик снова улыбнулся:

— Пройдём со мной в сад, я покажу тебе.

А знаете ли вы?


Как вы поняли, то причин может быть масса для того, чтобы появилась злость. Теперь вы сами себе можете ответить на вопрос, – Почему люди злые? Это может быть вызвано от безобидной зависти, то кровавой войны семей, как было в романе Ромео и Джульета. Важно то, что если на вас вылилась злость, то это совершенно не значит, что вы являетесь ее источником. Не расстраивайтесь, так как у этого человека намного серьезнее проблемы и помощь нужна ему.

Наверх