загрузка...

Есть ли выход из ада

Обсуждение:Спасение (христианство) — Википедия

переименовывать надо, по умолчанию это и вне христианства: спасение на водах и всякие 911, sos--83.102.202.2 10:54, 26 октября 2006 (UTC)

+добавить сотериологию, именование Христа Спасителем (Спасом)--83.102.202.2 10:57, 26 октября 2006 (UTC)

Условия спасения (вынесено со статьи на обсуждение и уточнение)]править вики-текст[

В Ветхом Завете посредством закона Бог сделал для человека ясным его печальное состояние и заставил почувствовать бедствие греха, чтобы человек научился ожидать спасения от Бога.

Отметим, что в отношении «потусторонней» участи усопших Православное Догматическое Богословие учит о двух судах: частном, следующим вскоре после физической (телесной) смерти человека, и касающимся участи человеческой души до времени Всеобщего Суда (ср.: «...человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр. 9, 27)), и Страшном (Всеобщем), откроющимся со Вторым Славным Пришествием Господа Иисуса Христа. Собственно, именно на частном суде и определяется «предварительное» «местонахождение» души. Между тем, мысль о возможном переходе души, определенной на частном суде к пребыванию в аду, в Небесное Царство до Страшного Суда настраивает на заключение о возможности и некоего дополнительного, третьего (как бы второго частного) суда. Насколько же это реализуемо, знает Спаситель: «Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти» (Откр. 1, 17-18).


Философская этика совсем не интересовалась проблемой ада. Проблема эта существовала
только для религиозной этики. Между тем как ад есть не только конечная проблема
этики, но основная ее проблема, без решения которой этика остается поверхностной.
Можно поражаться, как люди мало думают об аде и мало мучаются о нем. В этом
более всего сказывается человеческое легкомыслие. Человек способен жить исключительно
на поверхности, и тогда не предстоит ему образ ада. Потеряв сознание вечной
и бессмертной жизни, человек освободил себя от мучительной проблемы ада, сбросил
с себя тяжесть ответственности. Мы сразу же тут сталкиваемся с нравственной
антиномией, которая, по-видимому, рационально неразрешима. Душа ведет внутренний
диа-


лог с самой собой об аде, и в этом диалоге ни одна из сторон не побеждает окончательно.
В этом вся мучительность проблемы. Современное отрицание ада делает жизнь слишком
легкой, поверхностной и безответственной. Утверждение же ада лишает нравственную
и духовную жизнь смысла, ибо вся она протекает под пыткой. Идея есть пытка,
пыткой же человека можно к чему угодно принудить. Но то, к чему человек принужден
пыткой, страхом адских мук, лишается ценности и значения, не есть нравственное
и духовное достижение. На эту сторону идеи ада не было обращено достаточного
внимания. Все, что делает человек из страха ада, а не из любви к Богу и к совершенной
жизни, лишено всякого религиозного значения, хотя в прошлом этот мотив был наиболее
использован для религиозной жизни. Если существует ад и угрожает мне, то бескорыстная
любовь к Богу для меня невозможна, то я определяюсь не стремлением к совершенству,
а стремлением избежать адских мук. Ад делает человека утилитаристом, гедонистом
и эвдемонистом, лишает его бескорыстной любви к истине. Была глубокая правда
у тех мистиков, которые выражали согласие на адские муки и гибель во имя любви
к Богу. An. Павел соглашался быть отлученным от Христа во имя любви к братьям.
Этот мотив был в квиетической мистике, у Фенелона 125, и осужден он был католическим
эвдемонизмом и утилитаризмом. Особенно замечательно это у Марии де Валлэ, которая
соглашалась принять адские муки во имя спасения одержимых сатаной и обреченных
на гибель *. Мистики всегда возвышались над религиозным утилитаризмом и эвдемонизмом,
который проникнут уже вульгаризированной идеей ада, и мотивы страха перед адом
и гибелью и жажда спасения и блаженства — совсем не мистические мотивы. Идея
вечного блаженства и вечных мук, спасения и гибели остается экзотерической идеей,
преломлением откровения божественной жизни в социальной обыденности. В религии,
стоящей под знаком социальной обыденности, всегда есть утилитарный элемент.
Свободна от него лишь мистика, возвышающаяся до бескорыстия. Спасение от вечной
гибели совсем не есть последняя истина, это есть лишь утилитарная и вульгаризированная
транскрипция истины об искании Царства Божьего, о любви к Богу и достижении
совершенной жизни, о теозисе. Это нисколько не снимает самой проблемы ада и
не притупляет ее мучительности. Так звучит голос лишь одного из говорящих во
внутреннем диалоге души. Но сейчас же начинает звучать и другой голос и укрепляет
непреодолимо антиномическое отношение к аду. Ада нельзя допустить, он неприемлем
для нравственного сознания, и ада нельзя просто отрицать, ибо отрицание это
покупается игнорированием несомненных ценностей. Очень легко отрицать ад, отрицая
личность и свободу. Ада нет, если личность не принадлежит вечности. Ада нет,
если человек не свободен и может быть принужден к добру и к раю. Идея ада онтологически
связана со свободой и личностью, а не со справедливостью и воздаянием. Как это
ни парадоксально звучит, но ад есть нравственный постулат свободы человеческого
духа. Ад нужен не для того, чтобы восторжествовала справедливость и злые получили
воздаяние, а для того, чтобы человек не был изнасилован добром и принудительно
внедрен в рай, т. е. в каком-то смысле человек имеет нравственное право на ад,
право свободно предпочесть ад раю. В этом скрыта вся нравственная диалектика
об аде. Оправдание ада на почве идеи справедливости, которое мы находим

* Emile Dermengem «La vie admirable et les revelations de Marie
des Vallees» 126.


По моему наблюдению, тиран очень боится огласки. И еще боится потерять свой образ великомученика.  Он очень боялся быть «нехорошим мальчиком» в глазах своей матери. А мать у него настоящая «железная леди».

Точка перелома


Я стала разрушаться изнутри, находясь в этом аду. Я стала часто плакать на людях, стала разговаривать сама с собой. У меня начали случаться истерики. Потому, что я понимала, что он

Он скажет:

-Нет, клянусь славой Твоей! - и станет давать (в этом) Аллаху клятвы и обещания, какие Ему будет угодно.

И Аллах отвратит его лицо от огня, когда же этот человек повернется лицом к Раю и увидит его великолепие, он умолкнет и будет молчать, сколько пожелает Аллах, а потом скажет:

Ирина:

Бог кардинально изменил нашу жизнь. Как говорил

Денис, сначала у нас было всё нормально. Мы

окончили институт, я организовала свою фирму,

выиграла по конкурсу стажировку в Америке, а

когда вернулась из этой поездки, здесь началась

какая-то другая жизнь. Муж попробовал наркотики,

заинтересовал ими меня. Они придавали нам

уверенность. Мы не задумывались над своей жизнью.

Вместе перешли на кокаин, муж потом попробовал

героин. Я сначала старалась “держаться в

рамках”. Бытовало мнение, что героин – это

“плохо”, а кокаин – “хорошо”, и я отговаривала

мужа от героина.

Толковый словарь русского языка Ушакова: АПОКАЛИПСИС- Одна из книг Нового завета... содержащая пророчества о конце мира.

Энциклопедия «Религия»: АПОКАЛИПСИС Основная тема А. — эсхатология... последняя книга Нового Завета... о "кончине века"


Надеюсь достаточно?

И последнее: никаким "толкованием" я не занимался, а только процитировал. Пиотровский Юрий 23:08, 9 сентября 2008 (UTC)

  • Сравните Вашу "цитату" с той, что я привел непосредственно из Библии. Там нет не только слова "будущее", но и будущего времени как такового (сказано "настало", "низвержен", а не "будет низвержен" и "настанет"). Богословы и ученые уже 20 веков спорят о том, что из описанного в Книге Откровение относится к временам Римской империи, что к Средневековью, что к новому времени, а что - к времени Второго пришествия. Как участнику Википедии советую Вам не заниматься ориссом, а как человеку, считающему себя верующим, - серьезно задуматься о словах в конце той же Книги Откровение (Апокалипсис): "И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей". (Отк. 22:18-19) Garik 11 07:14, 10 сентября 2008 (UTC)

В заключение приведу рассуждение митрополита Иерофея (Влахоса): «В качестве вывода мы можем сказать, что среднее состояние душ (состояние душ после разлучения с телом — А. Л.) — это период ожидания, в течение которого души предвкушают то, что ожидают. Причем ожидаемое имеет непосредственную связь с тем, как они жили, когда были соединены с телами. Поэтому и нужно молиться о наших усопших, потому что они очень в этом нуждаются. На это направлены поминовения и молитвы Церкви. Душам оказывается помощь, но каким образом, мы точно не знаем. Во всяком случае наш долг состоит в том, чтобы поминать их в своих молитвах. Они сами теперь не могут помочь себе ничем. Мы, живущией сейчас, можем им помочь. Будем просить и святых, потому что они имеют великое дерзновение к Богу, ибо пребывают в Его нетварном свете» [5, с. 68].


есть эон или эон эонов, как сказано в Евангелии, но не вечность. В аду лишь
те, которые остались во времени, не вошли в вечность. Но нельзя на вечность
оставаться во времени, во времени можно лишь на время остаться. Перспектива
дурной бесконечности совсем не есть онтологическая реальность, а фантазм, субъективная
иллюзия. В идее вечных адских мук как справедливого воздаяния за грехи и преступления
краткого мгновения жизни есть что-то возмущающее совесть и безобразное. Вечная
мука как результат совершенного в краткий промежуток времени есть один из самых
безобразных человеческих кошмаров. Учение о перевоплощении, которое заключает
в себе видимые преимущества, влечет за собой кошмар иной, чем кошмар вечных
адских мук,— кошмар бесконечных перевоплощений, бесконечного странствования
по темным коридорам, он разрешает судьбу человека в космосе, а не в Боге. Одно
несомненно: существует судьба души после смерти в иных планах, как существовала
судьба ее до рождения в иных планах. Жизнь от рождения до смерти в нашем мире
есть лишь небольшой отрезок человеческой судьбы, непонятный, если взять его
в замкнутости и отрезанности от вечной человеческой судьбы. Проблема ада принимает
особенно оскорбительный и возмущающий характер вследствие судебного ее понимания.
Но судебное понимание есть понимание вульгарно-простонародное, и оно должно
бы быть совершенно изгнано из религиозной этики, философии и теологии. Идея
ада должна быть совершенно освобождена or всех утилитарных мотивов, и только
тогда возможно познание в этой области, тогда прольется свет. Нам откроется,
что возможна психология ада, но возможна онтология ада. Проблема ада есть предельно
иррациональная проблема и не поддающаяся никакой рационализации. Учение об апокатастазисе
тоже слишком рационалистическое учение, столь же рационалистическое, как и учение
о вечном аде. И оно не творчески понимает мировой процесс. Учение Кальвина о
предопределении к гибели есть reductio ad absurdum. Достоинство его в том, что
оно есть последний вывод из учения о вечных адских муках. В этом учении есть
рационализация при допущении совершенной иррациональности Божьих определений
и Божьего суда. Согласно этому учению, сам Бог создает ад, что так и есть, если
Бог наделил тварь свободой и предвидел результаты этой свободы.

Человека преследует ужас смерти. Но это еще не последний ужас. Последний ужас
— ужас ада. И когда этот ужас овладел человеческой душой, человек готов искать
спасения от ада в смерти, в вечной смерти. По ведь ужас смерти есть ужас прохождения
через муку, через агонию, через разложение. Ужас смерти еще находится по эту
сторону жизни. По ту сторону этого ужаса уже нет. Смерть страшна, как самое
тяжелое и мучительное явление жизни. Прохождение через опыт смерти представляется
прохождением через адскую муку. Ад и есть бесконечное умирание, агония, которая
никогда не кончается. И когда человеческая душа готова искать избавления от
ужаса ада в смерти, она думает о смерти, которая кончится и будет концом всего,
а не о смерти бесконечной. Искание избавления or ужаса адской муки и смерти
есть упадочное настроение и самообман. Борьба против ужаса ада возможна только
во Христе и через Христа. Вера в Христа, в Христово Воскресение
и есть вера в победимость ада. Вера же в вечный ад есть в конце концов неверие
в силу Христа, вера в силу дьявола. В этом скрыто основное противоречие христианской
теологии. Манихейство было объявлено жестокой ересью.
Но манихейские элементы проникли внутрь христианства. Христиане верили не только
в силу Божью, в силу


Христову, но верили и в силу дьявола. И нередко в силу дьявола верили больше,
чем в силу Христову. Дьявол занял место манихейского злого Бога. И неизвестно
осталось, кому принадлежит последнее слово — Богу или дьяволу, Христу или антихристу.
Вера в вечный ад есть вера в то, что последнее слово принадлежит дьяволу, злому
Богу. Манихейство есть метафизическое заблуждение, но в нем есть нравственная
глубина, есть мука над проблемой зла, с которой слишком легко справляется рационалистическая
теология. Из мучительной трудности, связанной с проблемой ада, пытались выйти
тем, что признали самый ад торжеством Божьего справедливого суда и, следовательно,
добром. Но это есть самое возмущающее утешение. Проблема победы над темными
силами ада совсем не есть проблема Божьего милосердия и всепрощения, ибо Божье
милосердие и всепрощение безграничны, а есть проблема о том, как Бог может победить
темную свободу твари, от Бога отвратившуюся и Бога возненавидевшую. Царство
дьявола находится не в бытии, а в небытии, в сфере меонической темной свободы,
в Сфере субъективно-призрачной. Человек, ушедший в эту сферу, принадлежит уже
не себе, он находится во власти темной силы небытия. Победа над темной свободой
невозможна для Бота. ибо эта свобода не Богом создана, и коренится в небытии,
и невозможна для человека, ибо человек стал рабом этой темной свободы и не свободен
уже в своей свободе. Эта победа возможна лишь для Богочеловека Христа, нисходящего
в ад, в бездонную тьму меонической свободы, возможна для совершенного соединения
и взаимодействия Божества и человечества. Победа над ужасом ада как проявление
свободы твари возможна лишь для Христа Богочеловека. Вне Христа трагическая
антиномия свободы и необходимости неразрешима, и ад в силу свободы остается
необходимым. Ужас ада в душе всегда есть уход от Христа, потемнение образа Христа
в душе. Спасение от ада открыто для всех, для всякой твари во Христе-Спасителе.

На данный момент, могу сказать, что тирания в отношении меня бесследно не прошла и для здоровья нашего сына. Мы с рождения по показаниям стоим на учете у невропатолога. К тому же из-за нездоровой обстановки дома у сына стали наблюдаться невротические реакции. На что муж говорил, что это мои плохие гены так сказываются.

До сих пор я расхлебываю последствия домашней тирании для ребенка. А прошло уже 2 года с момента, как я сбежала! Постоянные наблюдения, успокоительные лекарства, особый подход к воспитанию, (сыну нельзя перевозбуждаться), консультации у детских психологов и остеопатов. Это все очень тяжело, и очень недешево.

(продолжение)

Наверх